Вчера отсканировала книгу Владимира Кирсанова 69. Русские геи, лесбиянки, бисексуалы и транссексуалы. Краткие жизнеописания выдающихся россиян и современников. Осталось ее вычитать и привести в читаемый вид. Это для меня довольно долгий процесс. Выяснила, что среди 69 жизнеописаний, женских только 14. И вот некоторые из них, пока идет работа по вычитке всей книги, хочу привести здесь. Самая первая глава рассказывает о подруге Екатерины II княгине Екатерине Романовне Дашковой (в девичестве графине Воронцовой), первой женщине, вставшей во главе Российской академии наук. Надеюсь эта глава будет вам также интересна, как и мне:)
Екатерина Дашкова
(17 марта 1743 — 1 января 1810)
«...Достойная подруга Тамирисы»
Один из современных историков назвал статью о подруге Екатерины II княгине Екатерине Романовне Дашковой (в девичестве графине Воронцовой), первой женщине, вставшей во главе Российской академии наук, — «Княгиня Сафо». «Небезосновательные подозрения» (Игорь Кон) в приверженности Дашковой к лесбийской любви были и у современников. В частности, у первого биографа нашей «ученой дамы» Александра Герцена. Он знал об интимных отношениях Дашковой с женщинами, так сказать, из первых уст.
В 1859 году в Лондоне в русской типографии Герцен издал перевод записок Дашковой, которые были написаны в последнее десятилетие ее жизни при участии сестер-англичанок Мэри и Кэтрин Вильмот. Во внимании восемнадцатилетней Мэри Вильмот к шестидесятилетней княгине Дашковой Герцен разглядел «чувства любовницы». Вероятно, у видного русского западника были основания думать так и писать об этом. В Европе еще свежи воспоминания о пребывании здесь Екатерины Дашковой — ее беседах с Дидро, Вольтером, ее выходах в общество непременно с подругами, прежде всего с миссис Гамильтон, к которой Екатерина, по собственному выражению, привязалась «всем пылом голодного сердца». Все это позволило Герцену сделать смелые намеки и о причинах верности графини Екатерины Воронцовой будущей императрице Екатерине II. «Есть что-то необыкновенно увлекательное в этой отваге двух женщин, переменяющих судьбу империи, в этой революции, делаемой красивой, умной женщиной, окруженной молодыми людьми, влюбленными в нее, между которыми на первом плане красавица 18 лет», — писал Герцен о перевороте 1762 года, в котором юная графиня сыграла одну из ведущих ролей.
Родилась Екатерина Дашкова весной 1743 года в семье видного елизаветинского вельможи Романа Илларионовича Воронцова, младшего брата государственного канцлера Воронцова, и Марфы Ивановны Сурминой. Матушка Екатерины скончалась, когда девочке исполнилось два годика: успела лишь окрестить дочь. Крестными стали императрица Елизавета и великий князь Петр Федорович. Четырнадцатилетняя крестница императрицы, к несчастью, заболела корью. А подобное при дворе считалось едва ли не клятвопреступлением. Болезнь могла пристать к цесаревичу. Родители, дабы не прогневить императрицу, отправили Екатерину в деревню, не надеясь более увидеть свою дочь. Но «умная, бойкая и живая девочка» выздоровела, да к тому же «нашла в деревне довольно значительную библиотеку» и перечитала ее всю, чтобы не умереть от скуки. Возвратившись в свет, девочка недолго пробыла в девицах. В шестнадцать с половиной лет, возвращаясь с бала с подругой, была напугана случайным встречным, который оказался блистательным офицером князем Дашковым. И вскоре графиня Воронцова превратилась в княгиню Дашкову. Еще в родительском доме она была представлена великой княгине Екатерине. Будущая императрица была в два раза старше Дашковой, но приласкала ее, и они стали больше чем просто подругами. До государственного переворота 1862 года, который возвел на трон империи Екатерину, они встречались по меньшей мере раз в неделю. Екатерина сама заезжала из дворца за Дашковой, отправляясь на встречу с сыном. А были еще и тайные ночные встречи, когда Дашкова инкогнито пробиралась во дворец к будущей императрице, и в одной постели они обсуждали планы смещения Петра III. Екатерина Дашкова, историки назовут ее Малой Екатериной, влюблена в свою императрицу — Екатерину Большую, «как мальчики бывают влюблены в тридцатилетних женщин...». При дворе она ведет себя довольно вольно и не боится дерзить Петру... Но Екатерина Малая не догадывается, что не одна она, склоняющая свою подругу к скорейшим действиям против Петра, держит в руках нити заговора. Отдав свое сердце будущей императрице, она надеется не только на благодарность монарха к своему верному слуге. Подлинная природа отношения Дашковой к Екатерине II откроется, когда восемнадцатилетняя княгиня узнает о существовании соперника — Григория Орлова... «С этого времени я в первый раз убедилась, что между ними была связь. Это предположение давно тяготило и оскорбляло мою душу», — запишет в своих дневниках Дашкова. Именно Орлов привез будущую императрицу в столицу ночью 28 июня 1762 года. Ослепленная любовью Малая Екатерина, встретив свою Екатерину Большую, не ведает еще о ее связи с Орловым. Сейчас главное — сместить Петра III, возбудившего уже ненависть при дворе «неприличным» поведением своим (при всех громко называл супругу Екатерину дурой) и неумелыми политическими шагами. И насколько расстроена, смущена, шокирована юная Екатерина, когда после взятия Петергофа, ночью находит у императрицы Орлова... вальяжно расположившегося на диване в ожидании своей любовницы. Едва ли не в слезах она замечает и небольшой столик, который уже накрыт — какая досада — на троих. «Неужели Орлов останется?..» В мгновение она делается холодной и почти бестактной с императрицей, приглашающей Дашкову присоединиться к трапезе и отметить победу их тройственного союза. «Оскорбленная своим открытием...», тем, что «...что между ними une liaison», Дашкова не скрывает обиды от изумленной императрицы. Последняя, дабы вернуть расположение подруги, осторожно (уже как государыня — не приятельница или любовница, а «наместница Бога на земле») взывает к ней: «Дружба имеет свои права, разве я их лишусь теперь?» И ведь лишается. Гордая Дашкова не прощает измены с Орловым. И не важно, было ли что между двумя Екатеринами прежде. Возможные претензии Орлова на трон, а следовательно, супружество с Екатериной зарождают в сердце Дашковой едва ли не мысль о бунте против императрицы. Тем временем Орлов в компании офицеров душит хилого Павла III. Охлаждение Екатерины II к княгине Дашковой предопределено. Как прежде восемнадцатилетняя девчонка дерзила при дворе ее бывшему муженьку, великому князю, так теперь дерзит ей самой, резко противопоставив себя любовнику императрицы. Гневно отреагировав на известие о смерти-убийстве Павла «по неосторожности», она тридцать неполных лет будет отказываться здороваться с графом Орловым. Примирение состоится лишь после смерти Екатерины. Многолетняя распря будет забыта, и старик Орлов устроит по этому случаю феерический бал. Интимная близость двух подруг, сестринская любовь Дашковой и императрицы разбилась о неприступные стены монаршей власти, которыми Екатерина, взойдя на трон, вынуждена была окружить себя. Эта причина видится главной в разрыве двух Екатерин и Александру Герцену: «Екатерина хотела царить не только властию, но всем на свете — гением, красотой; она хотела одна обращать на себя внимание всех...» После смерти мужа в 1768 году Екатерина Романовна Дашкова, продолжавшая вести себя при дворе довольно самостоятельно, легко была отпущена государыней за границу — с глаз долой. В чужих землях Дашкова остается столь же дерзкой, неугомонной... Знакомится и на легкой ноге общается с такими знаменитостями, как Вольтер и Дидро. С ними она тет-а-тет, разве что Руссо остается обойденным ее вниманием.
Из Женевы от Вольтера Дашкова едет в Спа, где «живет в большой интимности с миссис Гамильтон и, прощаясь с ней, романтически клянется приехать через пять лет для свидания». «И что еще более романтически... — отмечает Герцен, — действительно приезжает». Да любила ли Дашкова мужчин вообще? «Ни один мужчина не играл никакой роли в ее жизни», — уверенно отвечает Александр Герцен на этот вопрос. Женщины, напротив, всегда волновали и привлекали Екатерину. За границей она выходит в свет непременно со своими подругами и ведет себя довольно независимо, чтобы избежать не только узнавания, но и прежде всего внимания мужчин. В Спа впервые после разрыва с Екатериной II княгиня Дашкова «всем пылом голодного сердца привязалась к Гамильтон...». Кэтрин Гамильтон — дочь Туанского архиепископа — стала главной привязанностью Дашковой... В 1784 году она пригласит подругу в Россию и устроит для нее грандиозные празднества в своем имении Троицкое Калужской губернии. По случаю приезда миссис Гамильтон будет отстроена новая деревня для крестьян, названная в честь подруги Гамильтоново. Несколько дней длились гуляния с песнями и плясками в народном стиле. Перед Гамильтон было разыграно настоящее представление с хороводами и крестьянскими свадьбами. До сих пор историки, за исключением Герцена, обходят стороной вопрос о том, что же связало уже главу двух академий — Академии наук и Российской академии — с дочерью ирландского священника? Когда в 1803 году из Ирландии Гамильтон отправит с приветом к Дашковой своих племянниц Мэри и Кэт Вильмот, при встрече со старухой девушек поразит старый шелковый платок, обмотанный вокруг шеи Екатерины Романовны — подарок миссис Гамильтон, с которым Дашкова никогда не рассталась и просила положить с нею в гроб.
Мисс Мэри Вильмот, плененная рассказами тетки, прибыла в Россию и стала инициатором и свидетельницей работы Дашковой над своими записками, которые будут вывезены из империи и опубликованы спустя полвека в Лондоне.
Мэри составила существо последних лет жизни Дашковой. «Она ее любит страстно, как некогда Екатерину. Свежесть чувств, их женская нежность, потребность любви и столько юности сердца в 60 лет изумительны» (Герцен). Дашкова, давно не покидавшая своего Троицкого, спешит в Москву, возит Вильмот по балам, показывает ей монастыри, представляет цесаревнам, в лютый мороз украшает ее комнату цветами и проводит с нею вечера, читая переписку с императрицей. Дашкова окружает Мэри сразу же «внимательностью матери, внимательностью сестры и... любовницы». Что-то позволило Александру Герцену сделать это последнее смелое предположение еще при жизни «моей Мэри», как писала Екатерина Романовна, — той самой Марты Вильмот (1780 — 1873). ...И она. Марта, не возражала против этого вывода...
«Дашкова родилась женщиной и женщиной оставалась всю жизнь». «Сторона сердца, нежности, преданности была в ней необыкновенно развита...». Нежность эта лежала в основе ее привязанности к Екатерине II, а также материнского и сестринского внимания к Елизавете Алексеевне (супруге Александра I). Но только в своей английской приятельнице миссис Гамильтон и, наконец, в племяннице последней — Мэри — Дашкова нашла ответ желаниям своего мятущегося в поисках женской любви сердца. В 1809 году Мэри Вильмот была вынуждена покинуть Россию. Она уехала, почти бежала, не пощадив чувств своей любовницы, тайком... Причину столь стремительного отъезда кроется не только в обострении отношений России и Англии, но и уверенном желании княгини Дашковой покинуть Россию вместе со своей Мэри.
...Через несколько месяцев морозным январским вечером княгиня Екатерина Дашкова тихо умрет в своем Троицком. Европа, прочитав в начале 1840-х годов записки княгини, сохраненные Мартой Вильмот, продолжит обсуждать величие и интимные привычки Екатерины Романовны Дашковой, которую Вольтер называл «достойной подругой Тамирисы». Под Тамирисой — полулегендарной царицей и победительницей властелина Востока Кира в VI веке до н. э. — Вольтер имел в виду, конечно же, Екатерину II. После выхода записок, публикации которых сопротивлялся клан Воронцовых и не приветствовала императорская семья (не случайно их издал по-русски опальный западник Герцен), вновь ожили слухи об интимной связи двух Екатерин. Впрочем, распространять их начал еще знаменитый Джованни Джакопо Казакова, который приезжал в Россию в конце 1760-х годов и не смог очаровать юную Дашкову, потому и сделал соответствующие выводы. После выхода «Записок Дашковой» и комментариев Александра Герцена разговоры об интимных привязанностях княгини уже не казались только слухами.
ЛИТЕРАТУРА ■ Герцен А. И. Екатерина Романовна Дашкова. СПб.,1906 ■ Жук О. Русские амазонки. История лесбийской субкультуры в России. XX век. М.. 1998. ■ Записки княгини Е. Р. Дашковой, писанные ею самой. Перевод с английского языка. Лондон, 1859 ■ Лозинская Л. Я, Во главе двух академий. М., 1978 ■ Тычинина Л. В. Великая Россиянка: Жизнь и деятельность княгини Екатерины Романовны Дашковой. М., 2000
Чтобы комментировать,нужно 
